Философский принцип У-вэй

…У древних китайцев есть философский принцип У-вэй. Не-деяние или, скорее, не-мотивированность. Главное в У-вэй — отсутствие причин для действий. Ни желания, ни размышления, ни расчета. Никаких промежуточных шагов. Действие опирается только на Здесь и Сейчас, поэтому происходит внезапно и достигает цели самым коротким путем. А сэкономленная таким образом жизненная энергия ци идет прямиком на духовный рост.


У меня есть друг, который живет по принципу У-вэй. Назовем его господин Ци — его фамилия начинается именно что вот так на китайском. Господин Ци научил меня пользоваться этим принципом. Что бы ни происходило и как бы ни складывалось – не дергайся, расслабься и получай удовольствие. Потому что всякий, кто этого не умеет, в присутствии господина Ци сходит с ума за трое суток.
А в Москве есть аэропорт Домодедово. Это какой-то невезучий аэропорт, хорошо, что у вас такого нет. То обледенение, то теракт, то находится черте-где. А теперь там еще и Безопасность.
И вот недавно все они встретились.
Началось с того, что господин Ци пообещал увезти моих родителей в аэропорт Домодедово в девять утра — и припозднился. Если бы летела я, то, конечно, не волновалась. Я бы расслабилась и получала удовольствие по принципу У-вэй . У господина Ци особые отношения с событийностью, он может опаздывать сколько угодно, а потом все равно успевает. Ну или не успевает, но тогда непременно окажется, что так оно и лучше. Что самолет обледенел или его захватили террористы. Но папа не разделяет принципа У-вэй в отношении самолетов и занервничал. У папы аритмия и нервничать ему нельзя. Так что мы не стали дожидаться господина из параллельной событийности, а схватили чемоданы в зубы, не без труда поймали тачку и усвистели в Домодедово платно.

Приехали аж за час до окончания регистрации. Гуляй по аэропорту не хочу. Но, оказалось, в аэропорт не попасть. Изо всех дверей — огромные очереди. На морозе в -16. Безопасность! — догадался Штирлиц. Времени был вагон, так что мы не стали ломиться в первые попавшиеся, а пошли к самым дальним, откуда людей торчало поменьше. Наивно рассудив, что там нам будет лучше.

Долго толкаемся в огромной чемоданизированной толпе, пытающейся продавиться сквозь кордон. Была бы я террористом, о лучшем месте для пика карьеры и не мечтала б. А вот если сейчас заорать «Аллаакба!», что будет? Очень интересно. Но нельзя — папа может занервничать, а ему вредно.

Через четверть часа дотолкались до собственно досмотра. Слева рамка для людей, справа томограф для чемоданов. Между ними — метров пять. Люди с чемоданами, которые перли к рамке, потому что ее видно издалека, обнаруживают, что им нужно вообще не сюда, а вон туда, через пять метров пассажиромассы. Там надо сунуть багаж и ручную кладь в сканер, а самому быстро ломиться назад, к рамке. Натурально по головам. За рамкой прощупываться и прозваниваться мордоворотом в форме и бежать искать свое добро в куче багажа, вывалившегося из сканера. И всё. Ты на свободе и в безопасности.
Но прямо перед нами томограф сломался. И теперь внутрь пускают только без багажа. А всех, кто рвется сквозь рамку с чемоданами и криками «Да вы censored, я опаздываю на самолет!», мордоворот доходчиво выталкивает обратно. Прибежало еще несколько бойцов выталкивать. И никого отремонтировать томограф. Тогда мы включили тактику и отправили сквозь рамку маму с паспортами, чтобы она добралась до стойки и попробовала зарегистрироваться пока без багажа. Скачите, Д’Артаньян!

Меж тем народ, и прежде не благостный, начинает эксплозивно звереть. Крики, мат, угрозы, то там, то там возникают судорожные подергивания, раздаются резкие страшные женские визги. Кто-то ломится то в одну сторону, то в другую. Под ногами чемоданы. По ним возит так, что я боюсь то вывихнуть колено, то сломать голень, то вообще упасть и все. Давний кошмар мой сбылся — я попала в крайне стесненную толпу, сатанеющую с каждой секундой. Прямо здесь и сейчас вот-вот начнется настоящий ужас. За себя я, правда, не особо боюсь. Мне не до того — я боюсь за папу. Папа, похоже, начинает нервничать.
И тут со стороны свободы и безопасности прибегает мама и кричит истерически-звонко: Они не регистрируют без багажа, пропускайте народ, всё, хватит, Валя, давай сюда чемоданы, Валя!!! К ней подскакивают неприятные мордовороты, пытаются оттеснить от границы оккупированной зоны. Но кто не знает мою маму, тот не знает Галю Тимонову. Продолжая на адских децибелах вещать гневное в адрес, мама не то, чтобы их раскидывает, но удивительным образом никуда не оттесняется. Я, залезши на подножие поверженного томографа, пытаюсь разрядить атмосферу успокаивающими воплями

«Все нормально, у нас еще много времени!»

и даже на минуту забываю бояться за папу. А папа, папа в это время неожиданно применяет шаолиньскую технику «Немолодой тигр перебрасывает два чемодана через десять голов и заграждение и сам прыгает следом». Естественно, на чемоданы кидаются все мордовороты в радиусе, но, во-первых, там мама, во-вторых, папа уже и сам прорвался, в-третьих, с томографа ясным коршуном сваливаюсь я. Завязывается неравная, но яростная схватка, и тут мордоворот рядом орет в рацию: «На четвертых воротах прорвали заграждение, все пассажиры прошли без контроля!». И нас тут же оставляют в покое. На свободе и в безопасности. Мама дала Делакруа «Свобода на баррикадах»
Катим чемоданы к стойке, адреналин хлещет из ушей. Не торопитесь, успокаиваю, все уже хорошо, до конца регистрации еще почти полчаса. Да, да, все уже хорошо. И тут звонит телефон. Господин Ци сообщает, что прибыл в аэропорт Домодедово.
— Папа, папа, если бы ты доверял обстоятельствам и не мешал событиям происходить, если бы ты не контролировал, а отпускал, то не потратил бы сейчас семьдесят баксов на дорогу, не испытал бы получасовой censored, спокойно прошел бы регистрацию и вообще летел бы не лечиться в Минводы, а купаться в Тай, ибо такова сила и мудрость великого принципа У-вэй, который ты так неосмотрительно игнорируешь, папа! – говорю я, и голос мой звучит как фарфоровый колокольчик из желтого Китая. Папа ворчит про хорошо вам, молодым пофигистам, но обещает в следующий раз подумать над принципом У-вэй. Из уважения к нервам, сердцу и семидесяти баксам.
Следующий раз был неделю назад. Господин Ци пообещал отвезти родителей в аэропорт — и снова припозднился. Но папа не волновался. Он безмятежно улыбался утренним чемоданам. У подъезда стояло заказанное им на такой вот всякий случай такси.
И в этот раз все прошло прекрасно. То ли потому, что аэропорт был Внуково, то ли потому, что менять принципы в папином возрасте – это как-то не У-вэй.

Как Вы думаете, поможет это Вам в изучении вин чунь?

Запись опубликована в рубрике Советы для Жизни с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*